Барвиха умеет хранить секреты

Текст: Георгий Янс

В незнании есть определённая прелесть. При условии, что оно становится гештальтом, который обязательно надо закрыть. «Закрыть гештальт» на бытовом уровне – действия, которые приведут к завершению чего-либо.

Закрыть гештальт

Моими личными гештальтами стала история Одинцовского района. Сколько же в ней событий и удивительных людей! Каждый закрытый гештальт для меня – новое открытие. И даже тешу себя надеждой, что эти открытия интересны хотя бы для части читателей «НЕДЕЛИ».

Я уже написал немало текстов по истории не только Одинцовского района, в которых использовал самые разнообразные источники информации от интернета до толстых книг.

В последнее время такой «толстой книгой» стала «Легендарная Барвиха» Адриана Рудомино. Она своеобразный исторический путеводитель от границ Москвы до Дунино. В этом путеводителе делаю остановки, чтобы задержаться и осмотреться.

Итак, первая остановка в Поповке, в которой жили или бывали Боткины, Гучковы, Горбачёв и Ельцин.

Если имена двух последних хорошо известны, то фамилии Боткиных и Гучковых вряд ли сегодня на слуху. Хотя мы все слышали или даже бывали в Боткинской больнице, которая названа именем врача Сергея Боткина. Наверняка, в определённом контексте помнят его сына Евгения Боткина, лейб-медика царской семьи. Он был расстрелян вместе с семьёй Николая Второго в июле 1918 года в Екатеринбурге.

Братья Николай и Александр Гучковы – известные и популярные политические деятели до октябрьского переворота 1917 года.

Николай Гучков с 1905 по 1912 года был московским городским головой (на современный лад мэр). Небольшой штрих к его портрету.

В ту пору руководителя Москвы из числа избранных москвичами кандидатов утверждал император. Ему представляли две кандидатуры на выбор. Николай II ценил Николая Гучкова и собирался вновь утвердить его городским головой. Но Гучков, узнав, что второй кандидат получил несколько больше голосов, чем он сам, добровольно отказался от должности.

Его брат Александр Гучков – один из создателей партии октябристов, председатель дореволюционной Государственной Думы, министр временного правительства.

Клад в поповском саду

Деревни Поповки, которая связала судьбы семейств Боткиных-Гучковых, уже нет. Сегодня она, если и известна, то под кодовым названием Барвиха-4. Но обо всём по порядку.

В 1890 году Поповку купил Пётр Петрович Боткин, представитель одной из самых известнейших в России купеческих династий. Старший брат врача Сергея Боткина.

Семейство это, как писал знаменитый искусствовед и музыкальный критик Владимир. Стасов, «необыкновенно замечательно по количеству интеллигентных индивидуумов, в нём народившихся, образовавших почти исключительно самих себя и потом игравших очень значительную роль в истории русского развития».

У основателя династии Петра Кононовича Боткина было 14 детей, чья жизнь связана не только с торговлей. Художники, литераторы, дипломаты, медики, коллекционеры и меценаты.

Пётр Боткин, купивший земли в Поповке, являлся образцом классического дореволюционного предпринимателя.

Современники описывали его как «кудесника коммерческого искусства», который «мог приводить по памяти сложнейшие цифровые данные из торговых книг, не упуская ни одного ноля». Как и отец, он занимался продажей чая. Именно он был один из первых в России, кто завёз так привычные сегодня индийский и цейлонский чаи.

Будучи очень набожным человеком, он был старостой храма Христа Спасителя. Должность старосты традиционно занимали состоятельные купцы, которые могли на свои средства обеспечивать церкви всем необходимым и поддерживать их в исправности.

Как человек практичный, Пётр Боткин использовал Поповку не только для дачного отдыха, но и для извлечения прибыли. Земли засеяли кормовыми травами, был птичий двор, делались заготовки на зиму. В летний период на Боткина трудилось 70-80 рабочих.

Помимо главного усадебного дома, были выстроены дома для дочерей, вышедших замуж. Появились дачи и для других родственников и даже для сдачи в аренду.

«Получился настоящий дачный посёлок, ансамбль деревянных домов, построенных в едином русском стиле…», – пишет в своей книге Адриан Рудомино.

После смерти Петра Боткина в 1907 году усадьба перешла к его дочери и её мужу Николаю Гучкову и стала называться «Поповская экономия». Николай Иванович пытался хозяйствовать по-современному. Гучков усилил контроль за работой крестьян и денежными расчетами, что крестьянам решительно не понравилось. Обманывать барина стало сложнее.

Поэтому вполне естественно, что после октябрьского переворота усадьбы Боткиных-Гучковых крестьяне разграбили, а ещё через несколько лет все постройки и вовсе были снесены.

Есть легенда, что Николай Гучков перед тем, как отправиться на юг к генералу Деникину, закопал в саду имевшиеся в доме драгоценности. Был уверен, что скоро вернётся, поэтому ничего не сказал родственникам, где спрятал клад.

Два ордена Ленина за «Барвиху-4»

Кто знает, может быть, что-то нашли, когда начали строить загородную резиденцию для Михаила Горбачёва. Андриан Рудомино считал, что в случившемся строительстве есть и его доля вины.

«В начале 1980-х годов я общался с главным архитектором Москвы М. В. Посохиным…, и с увлечением ему рассказывал о красоте поповского леса и заброшенных парков.

….А в скором времени М. В. Посохин приехал сюда на моторке по Москва-реке с каким-то начальством, и, увидев всю прелесть Поповки и её окрестностей, они, видимо решили, что это лучшее место для дачи генсека ЦК КПСС».

Так Поповка превратилась в Баривиху-4.

Резиденцию на площади в 66 га возводили ударными темпами. Архитектор и начальник строительства получили из рук Горбачёва по ордену Ленина (высшая советская награда).

После сложения президентских полномочий Горбачёв уступил дачу президенту России Борису Ельцина, который занимал её до самой смерти.

До недавнего времени там проживала вдова президента Наина Иосифовна. Кто сейчас обосновался в резиденции, сказать трудно. Барвиха умеет хранить не только клады, но и секреты.