Пророчество Брэдбери на языке пластики

В театральных Жаворонках в Одинцовском округе снова премьера – на этот раз спектакль «451°» по роману Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту».

Текст Ирина КОМЕЛЬ, фото из архива ММДТ «Крылья»

Роман-антиутопия, изданный в 1953 году, считается центральным произведением в творчестве американского писателя. И дело здесь не только в его художественных достоинствах: более 70 лет назад автору удалось предсказать будущее мировой цивилизации. Часть его догадок уже сбылась, а что-то – очевидно на подходе.

По шкале Фаренгейта 451 градус – температура, при которой воспламеняется бумага. В обществе будущего все высказывания и чуть ли не все мысли оказываются под контролем. Литература же – слишком большая вольность. Она настолько сложна, что раздражает и сильно влияет на людей, вызывая у них, говоря современным языком, «неполиткорректные» идеи, и вся оптом попадает под запрет. Пожарные... жгут книги! А тот, кто пытается их тайно сохранить, преследуется по закону.

«Локомотив» общества несётся по рельсам, проложенным прямо и просто, в «светлое будущее». Людям некогда и незачем думать. Работа изматывает их до полусмерти, а развлечения, коими их «питают», – жвачка для травоядных умов. Всякая сложность и неоднозначность исчезают. Общение сводится к нескольким жалким, бездумным общепринятым фразам – из него ушла глубина. Интеллект мертвеет, а тревоги сердца заглушаются антидепрессантами. Когда главный герой знакомится с маленьким фрагментом Священного Писания – Книгой Екклесиаста, – это вызывает у него настоящее духовное потрясение…

Брэдбери угадал почти всё. Разве что в наши дни книги не жгут – их просто не читают. Общение и литературу заменили гаджеты. Сериалы, реклама, клиповое сознание и даже квадрокоптеры с роботами-собаками – всё это уже наша реальность.

Однако падение цивилизации, по Брэдбери, обратимо. Эта концепция берет начало в библейских текстах: «Будут ещё новая земля и новое небо».

Сразу оговорюсь, что спектакль имеет маркировку «18+» – в нём есть жёстокие сцены.

Успех авантюрной идеи

Режиссёр-постановщик премьерного спектакля – Лиза Никонова. И первый вопрос – к художественному руководителю ММДТ «Крылья» Ольге Кобецкой:

– Не страшно было доверить молодому режиссёру такую сложную тему?

– Меня об этом же спрашивают многие мои коллеги, – признаётся Ольга. – Отвечаю, что причисляю себя к авантюристам. Но считаю, что это качество в какой-то мере способствует прогрессу. Дело в том, что сама идея создать много лет назад молодёжный театр была непростой. Таких репертуарных, системных театров очень немного, дело это хлопотное. Молодёжь изначально считает себя гениальной – и это нормально. Но когда я вижу, что «нимб», который человек на себя примеряет, совпадает с интеллектом, вкусом, профессионализмом и умением впитывать то, чему его учили, хочется дать ему попробовать управлять процессом.

Мне всегда страшновато – непонятно, что именно сделают. Но я знаю одно: мои режиссёры выросли здесь и воспитаны в традициях нашего театра. Они понимают, что можно, а что нельзя, а также понимают мою психологическую концепцию. И мне было очевидно, что Ярослав Костин или Лиза Никонова не выйдут за эти рамки. Прошлый сезон показал, что они могут работать самостоятельно. Слышат, когда им предлагают какие-то решения. Принимают или нет, но слышат, адаптируют, преломляют в своём сознании, и на выходе мы видим реальный результат.

В прошлом году Ярослав поставил «Старомодную комедию». В результате эксперимента никто не пострадал, получили от работы удовольствие. После этого вручила ему труппу, и он поставил прекрасный спектакль про Кота в сапогах.

У Лизы другое видение, она хореограф. При этом она стремится сказать миру что-то особенное. Вначале был спектакль по Достоевскому «Выбор смешного человека», и он мне понравился. После обкатки он стал просто прекрасен. Очень интересный, непростой. Даже жанр его невозможно определить до конца, потому что такого просто ещё нет. Поэтому на её новую идею я откликнулась с доверием. Понимала: даже если я не согласна с какой-то деталью концепции, это всё равно будет оригинально. Она же придумала сценографию, реквизит и костюмы, созданные нашими художниками Дарьей Магда и Мариной Андерсон.

С трудом представляла, как Лиза воплотит странную историю Рэя Брэдбери, но решилась направить на этот спектакль средства субсидии, и он, как и «Под солнцем Кота в сапогах», сделан в рамках федеральной программы.

Таланты вырвались из «клетки»

С оговоркой, что родившемуся спектаклю еще предстоят некоторые трансформации, Ольга Кобецкая отметила его сильные стороны. Считает одной из главных удач Лизы Никоновой, что получилось повернуть историю Брэдбери, четко разделив мир на тот, который горит, и тот, что спасается и благоухает. В финале среди этих спасённых людей вновь появляется безмолвный образ Клариссы, роль которой танцует сама Лиза. В своём романе Брэдбери убирает Клариссу в самом начале сюжета – внезапно и навсегда, после нескольких коротких, но судьбоносных бесед с главным героем Гаем Монтэгом.

«В этом спектакле я увидела много новых хореографических решений, – делится Ольга Николаевна. – И мне это очень понравилось. Знаете, говорят, что режиссёрам свойственно повторяться, и нередко даже называют это почерком. Но это, конечно, не почерк, а просто удобство. Ты один раз сделал, получилось – и начинаешь тиражировать. Так быть не должно. В этой постановке повторов нет. Здесь всё по-новому, я такого ещё не видела. А насколько комфортно существовать в таком материале Лизе и актёрскому ансамблю, покажет время.

В целом я работой довольна. Но задумалась: надо ли делать много таких спектаклей? Физические затраты здесь просто неимоверные. Постановка точно не для массового зрителя, она очень специфична. Но будем считать, что мы тот театр, который может себе позволить создавать штучные вещи. Мне кажется, для ребят было важно и нужно обрести подобный опыт. Он даёт мощное психологическое развитие каждому, кто работает на сцене».

– Ну и ещё одна сторона медали, – добавляет Ольга Кобецкая. – Невозможно держать «в клетке» способных, талантливых ребят, не давая им творческой реализации. Иван Ласорыб – поющий актёр театра, вынужден сидеть за звукорежиссёрским пультом. Ярослав Костин – актёр основной труппы, режиссёр и руководитель нескольких наших студий. Лиза Никонова – актриса театра, хореограф и режиссёр, делает огромное количество хореографических постановок по задачам, которые ей диктую я, худрук ТЦ «Жаворонки» Михаил Ильин и Ярослав. Но ведь нужно всем им дать глоток свежего воздуха! Без реализации талант затухнет и распадётся. И я надеюсь, что у ребят всё получится. Также хочу поблагодарить Минкульт: по программе поддержки театров малых городов нам выделяют реальные деньги на постановочную работу.

– На ваших глазах, дорогие друзья, родился спектакль, – обратилась к зрителям после премьеры Ольга Кобецкая. – Он как младенец, ему предстоит долгий путь. Сегодня он только издал свои первые звуки. Но, на мой взгляд, это было уверенно и красиво. Я поздравляю свою труппу, поздравляю тебя, Лиза! Поздравляю всю прекрасную команду – ту плеяду единомышленников, которые вместе строили, рисовали и создавали всё своими руками под чутким руководством своего режиссёра Лизы Никоновой.

Антиутопия: 18 пластических сцен

На вопрос о том, как пришла идея ставить «451», Лиза Никонова ответила:

– Мне всегда нравились антиутопии. Когда ставила свой первый спектакль, засматривалась на роман Евгения Замятина. Но материал получался слишком объёмным, в общем, «не срослось». После «Выбора смешного человека» я долго искала что-то кардинально другое. Вскоре узнала о музыкальном проекте Mobygratis, который выложил треки для свободного пользования, и решила, что надо ловить такую удачу. Стала думать, что же поставить под эту музыку. А незадолго до этого мы с актёром Сашей Фоломкиным как раз обсуждали «451». И вот я мучаюсь: «Что делать под эту музыку?», а он мне говорит: «Так «451»!» Я думаю: «Точно!» И пазл сошёлся.

К ребятам я пришла уже с готовым либретто, и за сезон мы поставили спектакль. Спешили выпустить его до лета, пока все актёры в хорошей физической форме – после отпусков её обычно приходится восстанавливать не один месяц. При подготовке я перечитывала книгу и расставляла важные для моего восприятия реперные точки. В итоге получилось 18 сцен. В спектакле мы мыслим формами, ассоциациями и чувствами, но сюжетная канва сохранена. Зрителю важно проследить нить логики и прочувствовать определённые эмоции, ведь всё смысловое наполнение актёры выражают телесно. Что-то из книги я пропустила, а одна сцена, наоборот, получилась у меня более объёмной и значительной, чем в романе. Но в целом по сюжету прошлась довольно плотно.

Голос в спектакле есть. Он появляется в моменты, когда открываются книги. Но это не помогает понять сюжет. Поэтому перед просмотром желательно всё же прочесть книгу – благо роман небольшой. Хотя в программке мы даём краткое пояснение к происходящему на сцене, но делаем это без подробностей.

– Для сценографии мы сгенерировали видео, передающее атмосферу этого безумного «клипового» мира, – продолжает Лиза. – Всё было направлено на то, чтобы создать глуповатый, но бьющий по глазам яркий «эндорфиновый» фон. А сцену побега Монтэга мы специально снимали на камеру на улице. У Брэдбери в сюжете трансляцию погони за главным героем крутят по всем экранам страны, сопровождая слежкой с квадрокоптеров. И мы тоже показываем эти экранчики с реальным видео: ехали за нашим актёром на машине и снимали, как он убегает.

Эмоции первых зрителей

Людмила Собко: «Не знаю, где тут именно Брэдбери, но оттолкнулись от первоисточника хорошо, поставили что-то своё, авторское. Смотреть было очень интересно».

Карина Конева: «Некоторые болевые точки, которые писатель лишь обозначил, в спектакле развили глубже. Тема невероятно злободневна! При этом очень впечатлила хореография – у актёров потрясающая пластика. В общем, статус «пластического» спектакль оправдал на все сто».

Вопрос лишь в том, нужно ли было столь серьёзный сюжет именно «протанцевать»? Для каждого зрителя он пока остаётся открытым…