«Эта была грандиозных масштабов кровавая мировая война»

Любое историческое событие «стареет». История Великой Отечественной войны не исключение. Пройдут ещё одно-два десятилетия и эмоциональное восприятие того трагического времени притупится. Это нормально. Не останется в живых участников войны, поредеют ряды близких родственников. Сохранится только память. Тихая, спокойная, без надрыва.

Текст Георгий ЯНС, фото из архива семьи Рудомино

Когда остаётся только память

Семья – всему голова. И в демографии, и в социуме, и в памяти. Если нет семейной памяти, далёкое событие превращается в очередное помпезное мероприятие без души и сердца.

Счастливы те семьи, где память о предках бережно хранится. Награды, фронтовые письма, дневники, фотографии, воспоминания. Семейный архив не просто фамильное собрание, а дополнительные штрихи, детали, пусть и незначительные, к истории той войны. Банально, но дело обстоит именно так. Человек жив, пока о нём помнят.

Около месяца назад совершенно случайно наткнулся на незнакомое, но очень запоминающиеся имя и фамилию. Адриан Рудомино. Интерес только усилился, когда узнал, что он 80 лет прожил в Барвихе и написал прекрасную книгу «Легендарная Барвиха». Участник Великой Отечественной войны.

К чувству удивления примешалось чувство стыда, когда выяснил, что его мама, Маргарита Ивановна Рудомино – всемирно известный библиотекарь (именно так – «всемирно известный»), основательница и более 50 лет бессменный руководитель всесоюзной библиотеки иностранной литературы.

О ней замечательные слова сказал в своё время академик Дмитрий Лихачёв:

«То, что совершила для нашей культуры эта удивительная женщина, — фантастично и неоценимо. <…> Жизнь и судьба М.И. Рудомино — это служение. Она принадлежала к тому поколению русской интеллигенции, для которого высшим смыслом жизни были высокая духовность и ответственность. Уникальный специалист, непревзойденный знаток библиотечного дела, Маргарита Ивановна была признанным в мире авторитетом в этой области».

Сегодня библиотека носит её имя.

В общем, пребывал в некоторой растерянности. Как же так? О Маргарите и Адриане Рудомино немало написано книг (в прошлом году в серии ЖЗЛ вышла книга о Маргарите Рудомино), статей, они сами оставили интересное книжное наследие, а об этих людях не знал не только я.

Я не нашёл ни одного упоминания о Рудомино в наших «центрально-местных СМИ – ни «почивших в бозе» «Новых рубежах», ни в «Одинцовской неделе».

Попытаюсь исправить это досадное недоразумение и рассказать о семье Рудомино. В первую очередь об Адриане Васильевиче. Он прожил долгую и, надеюсь, счастливую жизнь. Родился в 1924 году, а умер в 2017 году.

Лейтенантские мемуары

С одной стороны, это вроде бы несложно. В семье хранится прекрасный архив.

«Для нашей семьи было естественно хранить семейную переписку в нашем архиве. Со временем они (письма) превратились в значимые документы эпохи. …Беречь фамильный архив завещала моя мама, великий библиотекарь, и я надеюсь, что эта традиция сохранится и в следующих поколениях нашей семьи», – писал Адриан Рудомино в своей книге мемуаров «От дымовой завесы до Библии Гутенберга».

Именно об этой книге, в которой Адриан Рудомино повествует о своём участии в Великой Отечественной войне, и пойдёт речь ниже. Автору в момент написания мемуаров было уже за 90. Несмотря на обилие документальных материалов, книга написана хорошим литературным слогом, поэтому читается легко. Что не удивительно. Папа – преподаватель словесности, мама – «великий библиотекарь».

Мемуары – один из важнейших источников по истории Великой Отечественной войны. Написаны тысячи томов, но наиболее известны маршальско-генеральские воспоминания: Жуков, Рокоссовский, Конев.

Воспоминания по своей сути не могут быть полноценным историческим документом. Где-то автора подвела память, где-то он сознательно искажает факты в угоду политической конъюнктуре.

Но мемуары интересны не только историческими фактами, но и передачей атмосферы того времени. Иногда незначительные зарисовки и детали дают больше представления о войне, чем масштабные отступления и наступления.

Что не могли сказать генералы, говорили лейтенанты. Свои воспоминания Адриан Васильевич определил, как «лейтенантские мемуары» по аналогии с «лейтенантской прозой» Василя Быкова, Юрия Бондарева, Вячеслава Кондратьева.

До свидания, мальчики…

Адриан Рудомино из того поколения мальчиков 1924 года рождения, про которое пел его ровесник Булат Окуджава: «До свидания, мальчики! Мальчики, постарайтесь вернуться назад».

«Мне повезло – я не погиб как тысячи и тысячи моих сверстников…», – пишет Адриан Васильевич, который с 1943 по 1945 года в звании лейтенанта командовал взводом химической защиты. Как отмечают в таких случаях, «прошёл боевой путь» от Белоруссии до Германии.

Через всю книгу, как мне кажется проходит это – «мне повезло».

«Судьба была благосклонна и хранила меня во время Великой Отечественной войны. Я жил, подчиняясь ходу событий и полагаясь на фортуну. Мне не пришлось ходить в атаки, как пехотинцам, почти не имевшим шанса выжить. Но принимать участие в боевых действиях на передней линии фронта мне, командиру взвода химической защиты, довелось достаточно много и серьёзно».

За это «много и серьёзно» он был награждён боевым орденом Красной Звезды.

Из наградного листа:

«…В бою 19 октября 1944 года по расширению плацдарма на западном берегу реки Нарев, с группой красноармейцев-химиков организовал под артминомётным огнём противника подноску дымовых средств к передним траншеям и поставил дымовую замесу на фронте 1 км, обеспечив тем самым успех наступающих частей левого фланга, приняв на себя артминомётный огонь противника, за что удостоен правительственной награды – ордена «Красная Звезда».

Уже в 1945 году был представлен к ордену Боевого Красного знамени, но награждение по неясным причинам «зарубили».

Читая его мемуары, испытываешь доверие к написанному. Во-первых, большая часть рассказанного подкрепляется документами. Во- вторых, там, где Рудомино позволяет себе некоторые обобщения, они подтверждаются другими историческими источниками.

«Он тот же хороший мальчик…»

Для Адриана Рудомино – война безусловное зло.

«Эта была грандиозных масштабов кровавая мировая война. И я, молодой двадцатилетний лейтенант, находясь в гуще событий, это остро чувствовал».

И в то же время «Жизнь фронтовую — полюбил, она мне по сердцу. Настроение на все сто. В общем — олл райт!», – пишет он в письме к родным.

«По существу он тот же хороший мальчик, но наносного, фронтового в нём много – грубость, жестокость, отношение к жизни», выпивке и т.д.», – так говорит о сыне не видевшая его почти четыре года мать в письме к мужу.

Если среди офицеров и он не был «белой вороной», тем не менее, от них отличался.

«Недоброжелатели из офицеров-химиков не могли спокойно переносить мою независимость, всегда улыбающегося, постоянно активного офицера… Они не терпели моего элегантного вида. Подтянутый, в настоящей офицерской шинели, ещё довоенных времен… я раздражал их. На шее у меня было красное шелковое кашне, попавшее ко мне где-то под Варшавой. Солдаты говорили, что у меня благородный вид и тепло ко мне относились».

А один эпизод из воспоминаний очень напомнил мне роман Юрия Бондарева «Берег». Германия, 1945 год. У лейтенанта-артиллериста завязался роман с юной немкой.

Что-то похожее случилось и у лейтенанта Рудомино. Роман с ровесницей. Как признаётся, Адриан Васильевич, «я почти влюбился, по сути, первый раз в жизни. Нам с ней было хорошо».

Как и в романе, на Рудомино донесли, что он живёт «на богатой вилле с молоденькой немкой».

«Политотделец» грозил лейтенанту всякими карами. «Но, получив трофейные карманные часы с золотой крышкой, он успокоился и уехал».

Книги и ракеты – каждому своё

Адриан и Маргарита Рудомино

Война закончилась, но Рудомино пришлось задержаться в Германии.

В начале мая 1945 года его мама Маргарита Рудомино была назначена уполномоченной Комитета культуры Особого комитета ГКО. Ей сразу присвоили звание подполковника, и она вылетела в Берлин. Задача – организовать вывоз книг из Германии в СССР.

Вывоз ценностей из Германии, в том числе и книг, очень сложная и запутанная история, которая и сегодня не разрешена до конца.

Перед Маргаритой Рудомино стояла очень сложная задача. С одной стороны, возместить огромные потери, которые понёс СССР в годы войны. С другой стороны, по возможности сохранить культурное наследие для Германии. С этой задачей Маргарита Ивановна справилась. Ей удалось сохранить Немецкую библиотеку в Лейпциге. Были найдены и возвращены два миллиона книг. Уже в ноябре 1945 года библиотека вновь открылась.

«Мама всегда говорила: «Почему немецкие библиотекари ко мне хорошо относятся? Да потому, что я сохранила им Deutsche Bucherei».

Опуская подробности, замечу, что Адриан Рудомино из своей воинской части был переведён в группу мамы в Берлин и занялся поиском книг. Так после четырёхлетней разлуки, мать и сын снова вместе.

Здесь же Адриан Васильевич встретился со своим двоюродным братом Сергеем Королёвым. Да-да. Наш знаменитый конструктор приходился ему родственником.

Маргарита Рудомино и Сергей Королёв

Королёв прибыл в Германию со схожим заданием – вывоз ракетной техники и розыск немецких конструкторов-ракетчиков. «Так в Советском Союзе оказались инженеры и специалисты по ракетной технике».

Если мир тесен, то не исключено, что лейтенант Адриан Рудомино мог встретиться со своим ровесником, лейтенантом Владимиром Янсюкевичем, моим отцом, который в эти же дни прилетел в Берлин. Наверняка они прогуливались по одним и тем же местам. Может быть, даже пересекались, не подозревая о существовании друг друга. Знаю только один подтверждённый факт. Отец в Берлине встретился со своим старшим братом, с которым не виделся с начала войны.

Библия Гутенберга: всё тайное становится явным

Адриан Васильевич участвовал в вывозе книжных сокровищ из Немецкого музея книги и шрифта. Среди сокровищ была знаменитая Библия немецкого первопечатника Гутенберга.

«Я, конечно, понимал ценность этого необычного груза. Ведь, когда меня посылали за ним, то сказали – там находится Библия Гутенберга. А еще до войны в школе нам говорили, что Днепрогэс построили «на Гутенберговскую Библию», то есть на деньги, полученные за принадлежавший России экземпляр Библии Гутенберга, проданный большевиками американцам. Но, все равно, я не представлял, как понимаю это в настоящее время, что книги в ящиках из подвалов замка, по сути, были бесценны. Мы везли их по Германии без какой-либо охраны, получили безо всякой описи, не оставили никаких расписок».

Тем не менее эти книги содержались в строжайшем секрете в специальной комнате-бункере в бывшей библиотеке Ленина почти 50 лет. Власти всячески отрицали их наличие у нас в стране.

Адриан Рудомино был первым, кто почти спустя полвека рассказал о существовании бесценной книжной коллекции. Он был убеждён:

«Их (книги) должны увидеть люди, чтобы восхититься той великой культурой, которую создало за века и все же сохранило человечество – несмотря ни на что».

Этой фразой Адриана Васильевича заканчиваю свой первый материал, посвящённый семье Рудомино. Первый, но не последний. Адриану Рудомино есть что ещё рассказать нам.